Здравствуйте, уважаемые граждане, уважаемые представители СМИ.

После сегодняшнего заседания комиссии могу сообщить следующее.

Во-первых, вчера, после того как я посетил военнослужащего в Пенитенциарном учреждении №5 в Кагуле, а затем приехал в Кишинёве, я выявил проблему и сформулировал ее как предложение Министерству обороны: должны быть созданы специально оборудованные пространства для встреч гражданских лиц с военнослужащими.

В настоящее время гражданское лицо при входе на территорию военного объекта проходит проверку безопасности, однако военнослужащий, который приходит на встречу с гражданским лицом, такую проверку не проходит.

Я видел в европейских странах специально оборудованные помещения для подобных встреч — частично под открытым небом, частично закрытые, адаптированные к различным погодным условиям – дождю, холоду и так далее. Они находятся под контролем с обеих сторон. В таких пространствах гражданское лицо и военнослужащий проходят проверку перед встречей, при этом военнослужащий, в том числе, оставляет оружие в специальном сейфе. Это позволяет снизить риски и устранить ряд других проблем, которые можно предотвратить путем введения такой процедуры.

Второй вопрос.

Вчера я узнал, что модель оружия, использованная этим военнослужащим, является высокотехнологичным образцом, который применяется более чем в 40 странах мира. Однако в основном такие виды оружия используются специальными подразделениями — у нас это «Fulger», «Alpha», «Pantera» — или военнослужащими с более высоким уровнем подготовки.

В ряде стран, включая Соединённые Штаты, производители обязаны обеспечивать дополнительные меры безопасности, включая ручной предохранитель на пистолетах. Это связано с тем, что подобные типы оружия требуют особых условий использования.

Такие вопросы обсуждаются во многих развитых странах. Проблема в том, что там это оружие используется уже десятилетиями, с отлаженной системой подготовки, тогда как у нас переход был резким, без достаточной адаптации системы.

Я считаю, что здесь должны высказаться военные специалисты, чтобы определить, какие категории военнослужащих могут использовать такое оружие, а какие — нет. Особенно это касается начинающих солдат. Это должны решать специалисты, устанавливая уровень подготовки тех, кто обязан пользоваться оружием с ручным предохранителем.

Сегодня таких регламентов фактически нет. Поэтому необходимо, чтобы существовала регламентация для разных типов оружия — с ручным предохранителем и без него, но с четким разграничением по категориям пользователей.

Я сам много лет официально владею оружием и знаю, что у таких моделей, как Glock-19, Glock-21, Walther PP, предохранительные механизмы могут быть реализованы по-разному, в том числе через курок. И именно здесь возникает риск.

По моему мнению, произошедшее — это несчастный случай. В тот день, насколько мне известно, не сработало сразу несколько факторов – никому не повезло. Начиная с жертв, с погибшего, храни Господи его душу, там родители потеряли единственного сына.

Потом были и странные вещи. Когда солдат получил ранение, все бросились оказывать ему первую помощь, а тот молодой человек прошел ешще несколько метров.

Скорая помощь прибыла через 5 минут, затем еще одна — через 15 минут, они оказывали помощь как при остановке сердца. А вы можете себе представить, как оказывать помощь человеку, в которого уже попала пуля. Это крайне сложно. Так что там было много странного.

Именно поэтому я считаю, что Генеральная прокуратура действует правильно, ожидая результатов дополнительных экспертиз, включая баллистическую. Потому что, действительно, был произведен один выстрел, но важно установить все обстоятельства.

Нельзя политизировать эту трагедию или спекулировать на этом.

Эта трагедия произошла, и сегодня мы должны принимать реальные меры, не на бумаге, не отписками, не регламентами или формальными решениями комиссий, такой как наша, например. Нужны реальные действия.

Проблема - во всей системе, сложившейся на данный момент. И пока мы не исправим всю систему в целом, проблема в военной сфере будет сохраняться.

Вопрос: Почему такие изменения вносятся только после того, как случаются такие трагедии?

Я совершенно согласен с вами. Но я просто не могу высказываться о менеджерских способностях некоторых. Мне вот сказали, что этот тип оружия был принят в Республике Молдова еще в 2018 году.

Если бы эти люди хотя бы спросили Google, не говоря уже о других платформах, они бы увидели, что американцы не приняли это оружие как массовое, а сказали for military use, you must have, и дали модель Glock 19X, то есть специально для армии, чтобы был этот ручной предохранитель, чтобы не производились случайные выстрелы, потому что здесь, чтобы вы понимали, он не направил оружие на человека и выстрелил. Просто в момент, когда он держал его в руке, он коснулся пальцем спускового крючка и произошёл выстрел. То есть не было ситуации, что он целился или что-то такое.

И это нужно исправлять. Да, как я говорил ранее, мы страна постсоветская, у нас осталась некоторая советская военная техника, те же машины, вооружение, но если мы идём к цивилизованному миру, мы должны смотреть прежде всего на то, что и как делают партнёры по развитию.

И я считаю, что сигнал тревоги должен был прозвучать еще в 2018 году - для тех, кто тогда решил, что у всех должен быть доступ к этому оружию.

Ещё раз: это высокопроизводительное оружие, только оно для командных подразделений, спецподразделений, не для всех. Отталкиваться нужно от того, насколько оно безопасно – начиная с солдат, и заканчивая гражданами, которые приходят их навестить.

Вопрос: Как следует поступить? Можно внести эти регламенту на платформе Парламента или через министерство?

Нет, смотрите. Сегодня после заседания комиссии я попросил, чтобы эти две инициативы, именно которые касаются организации обустроенных пространств и регламента о категориях лиц, имеющих доступ к оружию без предохранителя, были рассмотрены у них на внутреннем заседании. и я действительно жду, что они скажут, но посмотрим что будет дальше.

Я не хочу, чтобы получилось, как всегда у нас - поймали немного контрабанды на таможне — уволили начальника поста. Здесь они хотят масштабнее сделать, чтобы удовлетворить побольше народа. И отправить в отставку Микова, то есть показать, что они уволили целого начальника штаба.

Но кроме отставки генералов армии мы должны видеть какие-то изменения, чтобы люди не боялись отправлять детей в армию.

Я когда спрашивал их как они получают информацию и что происходит ежедневно про инциденты, я задал один вопрос. Скажите пожалуйста, 15 мая, в пятницу, вам сообщали о каких-либо инцидентах? И он отвечает: «Ну, мне надо проверить».

И я ему говорю: «запишите - в пятницу, в 18.00, автомобиль с армейским номером таким-то, я ему его назвал, из одной из военных частей доставил молодого солдата, тяжело раненного, в Республиканскую больницу Бельц.

Вы понимаете, что он не упал с какой-то высоты на входе в военную часть?» Мне сказали, что проверят и так далее.

Но эти вещи должны быть известны. Нам с вами, гражданским, СМИ, не должно быть так…

Было бы хорошо, если бы они после этого инцидента вышли и сказали: смотрите, приняты такие меры 1, 2, 3, 4, 5, мы изменим это, это, это.

Но нам все представили так, что имело место остановка сердца. В этом случае, из-за этой трагедии много людей пострадают, чтобы вы понимали. Это в любом случае произойдет, я вам говорю.

Да, как сказал господин Карп, это единичные случаи. Но есть одно «но». Был выстрел из оружия. И есть человек, который ранен, которому оказали медицинскую помощь. Значит, первое, что должны были сделать – осмотреть всесторонне человека, который упал рядом, а не делать искусственное дыхание и прямой массаж сердца, а там внутри пуля.

Вопрос: По вашим данным, есть сигналы, что начальник Генерального штаба может уйти в отставку?

Не то, чтобы сигналы. Они обсуждают это между собой, чтобы всех примирить. Сделать его крайним, уволить.

Вопрос: и проблема решиться с этим увольнением?

В том-то и дело, что не решится. В этом и смысл. Знаете как? Важно, что именно изменится. Потому что они хотят показать всем, что уволили целого генерала. А что, после этого перестанут дети калечиться в армии?

Знаете как? Я другое хочу сказать.

Я видел вчера этого молодого человека. Для меня это была трагедия, чтобы вы понимали, двойная, потому что вчера после того, как я посетил этого юношу, я пошёл смотреть условия содержания в пенитенциаре, чтобы вы понимали, там есть что критиковать.

Я не хочу подробности… он понимает, что он сделал, понимает, что произошло, но ещё раз, я видел культурного, спортивного, образованного молодого человека.

Знаете, какие были первые версии? Что солдаты напились, начали стрелять. Поймите – я увидел молодого человека, который со слезами на глазах говорил: вы понимаете, что я военный с 2022? Я служил год в Варнице.

Он всю жизнь мечтал быть военным. Он сожалеет, что из-за этой трагедии, которая произошла, в жизни больше не сможет быть военным.

И здесь у меня тоже появился вопрос, который я задал на комиссии. Я понимаю, за каждое преступление должно быть наказание, даже если это без злого умысла, случайно, как это здесь произошло.

Но сегодня, когда я вижу некоторых людей, которые сидят под домашним арестом, или на свободе, неужели в этом случае нельзя было так организовать ему домашний арест, есть же, например, военная полиция, которая обеспечит эту меру.

Потому что просто посадить человека в тюрьму в тот же день, который всю жизнь не имел отношения к тюрьме и был военным…

И вот здесь тоже нужно подумать.

Вы правильно задали вопрос про Леова. Везде люди.

Кстати, вчера у меня была возможность поговорить с руководством пенитенциара номер 5, и я им рассказал, что предлагал на комиссии открыть профессиональные школы. Когда у тебя в одном месте сотни заключённых — нужно обучать их.

Я говорю про сварщиков профессиональных, потому что у нас сегодня люди уезжают в Италию, Германию и так далее.

Вопрос: Скажите, а что произошло в этом пенитенциаре?

Если вы имеете в виду Леова, то туда я еще не добрался. Я получил много сообщений, вся информация поступила в тот же день, когда было заседание парламента, в четверг.

Я вижу, что там ситуация развивается.

Я видел разные версии, начиная от разборок между группировками, потом появились сведения, что старое руководство хотят заменить новыми, или что нынешнее руководство, и варианты с бандитами, и с ментовскими войнами, и с издевательствами над заключенными…

Туда нужно ехать и говорить.

Вчера я сделал хорошую вещь – лучше приезжать на место и говорить напрямую с вовлечёнными сторонами.

Я не хочу делать выводы на основе сообщений, которых я, кстати, очень много получил и они неофициальные.

Мне жаль, что никто из представителей власти туда не съездил до сих пор, чтобы поговорить. Я имею в виду министерство юстиции. Чтобы они вышли к вам, журналистам, к родственникам, которые в панике, которые видели фото и видео.

Вот у наших властей такая проблема с коммуникацией. У нас власти ждут, пока не будет журналистского расследования, или пока кого-то с чем-то не поймают, и потом только начинают реагировать, что-то менять и так далее.

Вопрос: Не считаете ли вы что всё-таки это единичный случай – в Кагуле?

Нет, не единичный…Проблема профессионализма от самого низкого до самого высокого уровня. То есть здесь их вклад. Вы понимаете, если в 2026 году не оборудовано до сих пор…

Я не выдумываю, я говорю о том, что видел в Германии, Финляндии и других странах, где в местах для встреч военнослужащих с гражданскими оборудованы пункты проверки с двух сторон – как для тех, кто приходит извне, так и для тех, кто находится внутри. Там есть контроль.

А если кто-то завтра в руке вынесет гранату и даст её куму в селе на праздник? Я говорю о военном. Нет полного контроля…

Вопрос: Значит, есть риски, что и далее военные на свидания с родными могут прийти с оружием?

Есть. Должны проходить проверку не только гражданские, но и военные. Ещё раз говорю: человек может пойти в село с двумя гранатами и двумя обоймами и сказать: на, кум Петя, сходи на храм села. С этим нет никаких проблем, потому что нет никакого контроля. И это не смешно. Это проблема системы.

Знаете, Советский Союз исчез— ок. Если нам оттуда нечего перенять, то можно посмотреть, как у западных партнеров – от Румынии до США. Сегодня, у нас сотни визитов осуществляется в разные страны, их военные едут к нам, наши военные – к ним

Вспомните, вы, журналисты, сколько раз показывали пресс-релизы начальников армий, министров, которые говорят что были на учениях в Германии, США, Великобритании, Румынии…

Но у нас до сих пор… Мы соседи с Румынией, братья… Я понимаю, что с Германией и Великобританией многие скажут, что не знают языки. Но с Румынией не нужен переводчик. Очень много вещей, в которых Румыния продвинулась. Читайте хотя бы то, что не требует перевода и внедряйте в Молдове. Но и здесь ноль.

Спасибо большое, всего хорошего.